Одним из последних течений в экономической мысли является так называемая институциональная теория. Она возникла как ответ на неудачные, с точки зрения классической теории, экономические реформы в постсоветских странах. Оказалось, что проверенные временем рецепты экономического роста не работают (либо дают непредсказуемые результаты) в условиях этих стран. Сигналы и стимулы, которые управляют рыночными экономиками, не выполняют своей организующей роли в странах бывшего СССР, поскольку искажаются непредсказуемой политикой государства и "загрязняются" коррупцией. Поэтому институциональная теория делает упор на достижении прозрачности как в экономике, так и в политике для того, чтобы могли включиться механизмы самоорганизации. Прозрачность невозможна без существования соответствующих институций — от свободных выборов до твердых денег.
Эта концепция получила развитие на Западе и в России и начинает овладевать умами в Украине. Примером этого был круглый стол "Институциональные факторы рыночной трансформации в Украине", организованный Институтом экономического прогнозирования НАН Украины и Киевским центром оценки политических рисков. В ходе обсуждения прозвучало несколько докладов, в том числе академиков НАН Украины Валерия Гейца и Николая Чумаченко. Мы решили обратить внимание на региональные аспекты проблемы, которые были сформулированы в докладе народного депутата Андрея Деркача.
Проблема рационального взаимодействия унитарного государства и его регионов — одна из наиболее сложных для демократического общества, а тем более — при переходе от командно-административной модели к демократическому государственному устройству. Не случайно, что радикальные административные реформы в последние годы прошли в Польше, практически во всех странах СНГ, ныне их пытается осуществить новый президент России Владимир Путин.
Специфика Украины — в огромных перепадах в уровнях экономического развития не только отдельных регионов, но и соседних областей в рамках этих регионов. В первом квартале 2000 года средний по Украине выпуск промышленной продукции на душу городского населения составил 883 гривни. При этом в Запорожской, Днепропетровской и Донецкой областях этот показатель составлял 1,9 тыс., 1,6 тыс. и 1,4 тыс. грн., а в Волынской, Тернопольской и Черновицкой областях — всего 240—260 гривен, т. е. был в 5,5—8 раз меньше. В трех соседних восточных областях производство промышленной продукции на душу городского населения колебалось от 1344 гривни на Полтавщине до 873 гривен на Сумщине и 753 гривен на Харьковщине.
При этом взнос отдельных областей в общегосударственное производство во многих случаях не совпадает с их ранжированием по показателям на душу населения. Например, Харьковская область за I квартал этого года произвела 5,9% промышленной продукции Украины, Полтавская — 4,5%, а Сумская — всего 2,5%.
Между отдельными регионами существуют значительные различия в специализации на производстве сельскохозяйственной продукции, участии во внешнеэкономических связях Украины, демографических и экономических проблемах, даже в ментальности населения относительно путей трансформации политического и экономического устройства государства. Говорить о равнозначных условиях вхождения этих регионов и областей в рыночную экономику в такой ситуации не представляется возможным.
Наличие всех этих объективно существующих различий породило такую общую негативную тенденцию, как усиление дезинтеграции национальной экономики Украины за годы ее независимого существования. В рамках бывшего общесоветского народнохозяйственного комплекса не только крупнейшие, но и значительная часть средних и небольших предприятий были завязаны на партнеров в других республиках. К сожалению, последовательной и эффективной государственной политики относительно их переориентации на отношения с украинскими партнерами за последние десять лет не наблюдалось. Между тем именно разнообразие экономических структур отдельных областей создает объективные предпосылки для их взаимодополнения и установления стабильных связей. Интеграция областных экономик является первым и главным приоритетом общегосударственной региональной политики.
При этом необходимо четко понимать, что региональная политика не сводится к отношениям по вертикали "государство—область". Эффект от этой политики может быть достигнут только при установлении рациональных отношений по горизонтали — взаимной адаптации областных хозяйственных структур, выявлении у них тех ниш, которые могут быть заполнены поставками из других регионов страны.
Социальное измерение является одним из главных крите-риев региональной политики каждого государства в мире. Это измерение в наших условиях приобрело такие важные оттенки, как необходимость осуществления специальных мер по сближению условий и уровня жизни, преодоления особо значительного упадка отдельных регионов. В 1998—1999 гг. уменьшение объемов промышленной продукции было зафиксировано в 15 из 25 областей Украины, причем в Херсонской и Ивано-Франковской областях — на протяжении этих двух лет.
К тому же значительное падение производства в 1998 г. не было компенсировано его приростом в прошедшем году в 7 областях, включая такие экономически наиболее развитые, как Днепропетровская, Донецкая, Львовская, а также Ривненская, Сумская, Хмельницкая и Черниговская. Вместе с тем в Одесской, Закарпатской, Волынской областях официальная статистика приводит данные о значительном росте промышленного производства. Приведенные факты свидетельствуют не только о нестабильности ситуации в большинстве регионов, но и о наличии в Украине областей с четко выраженной депрессивной динамикой. Нельзя считать окончательным выходом из такого состояния высокую динамику у двух западных областей — Закарпатская и ныне занимает последнее, а Волынская — 23 место среди других областей по уровню производства промышленной продукции на душу населения.
В большинстве стран мира существуют специальные программы общегосударственной, а в рамках Европейского Союза — и межгосударственной поддержки интенсивного развития депрессивных территорий. В программе правительства Виктора Ющенко пока сформулированы общие положения о необходимости "утверждения на законодательном уровне критериев, по которым регионы могут быть отнесены к депрессивным (слаборазвитым), введения механизма предоставления им государственной поддержки и стимулирования социально-экономического развития". Прежде всего, вызывает возражение сам подход к отождествлению депрессивности и наиболее низкого уровня экономического развития — в число депрессивных в мировой практике включают и регионы более высокого, но хронически падающего уровня хозяйственной активности. Но главное все же в другом — социальное напряжение и экономический упадок в ряде областей дошел до такой критической черты, которая обуславливает необходимость максимально ускоренной реакции со стороны правительства в качестве одной из доминант его практической деятельности. Типичная для нашего правительственного аппарата затяжка с разработкой даже наиболее актуальных документов в данном случае может иметь непредсказуемые последствия, включая стабильность государства.
В условиях ограниченного ресурсного потенциала особое значение для обеспечения рациональной региональной политики приобретает выделение тех специфических для каждой области черт, концентрация усилий на которых позволит достичь наибольшего эффекта. Один пример по этому поводу. Парадоксальным является то, что из основной части приграничных областей каждая дает менее 1% общего экспорта Украины. Черновицкая область по объему экспортных поставок занимает 24 место среди других областей, Волынская — 20, даже более развитые Львовская, Сумская и Черниговская занимают 11, 13 и 14 места в украинском вывозе. При этом в 1999 г. экспорт Сумской области упал на 14%, а в Волынской, Львовской и Черновицкой областях практически стагнирует уже несколько лет. Наиболее стабильную динамику экспорта демонстрирует только Закарпатская область, удельный вес которой в вывозе Украины возрос с 0,5% в 1995 г. до 1,46% в 1999 г. Вследствие этого Закарпатье за указанный период сместилось с последнего, 25 места на 12 среди других экспортеров, практически догнав Львовщину. Закарпатцы значительно активизировали торговлю с Венгрией, Словакией, другими соседями, использовав возможности сотрудничества с ними в рамках еврорегиона "Карпаты". Но основным было все-таки получение областью специального режима хозяйствования, который позволил более эффективно использовать такое ее специфическое преимущество, как приграничное положение. Этот пример не означает, что региональные проблемы можно решить только с помощью таких экстраординарных мероприятий, как создание свободных экономических зон, введение специального инвестиционного режима и т. д. Речь идет о другом — в каждой области есть отрасли, сферы деятельности, даже отдельные объекты, относительные преимущества которых должны стать приоритетом внимания местных, а при их особой значимости — и центральных органов власти. Дифференцированный подход к конкретным направлениям оживления экономического потенциала, сосредоточение средств и ресурсов на наиболее перспективных сферах их использования должны стать основным звеном оптимизации хозяйственной политики в регионах.
Андрей Деркач, "КТ"
